Издательство «София» | Новости > Лики "Человека книги" | книги, авторы. Сайт книжного издательства

Кто самый читаемый и самый продаваемый?

Главный редактор газеты "Книжное обозрение" Александр Гаврилов опубликовал недавно интересные сведения. По итогам 2002 года на первые места по продажам вышли романы-притчи Пауло Коэльо : "Латиноамериканец Коэльо со своим "Алхимиком" и вовсе стал русским народным достоянием. На встречу с ним выстраивались такие очереди, которых книжные ярмарки не помнят с советских времен".

За бразильцем следует российский Борис Акунин и японский интеллектуал Харуки Мураками.

Но есть еще один "рекордсмен" - киевский соавтор Коэльо, художник Владислав Ерко. То же "Книжное обозрение" нарекло украинского художника "Человеком книги-2002".

Феномен в нравственном мире

В литературном мире существует масса неожиданных сближений, совпадений, перекличек. Казалось бы, что объединяет таких безусловно разных авторов как Акунин и Коэльо, кроме того, что их книги стремительно становятся бестселлерами? Но мостик между ними проложила весьма серьезная философская категория, "неизъяснимый феномен в нравственном мире". Такой дефиницией историк Карамзин определял самоубийство.

Борис Акунин неоднократно заявлял, что на создание цикла романов о детективе Эрасте Фандорине его подвигло изучение японской культуры, восточного культа самоубийства, кодекса чести и смерти. Как мы помним, одним из главных действующих (и очень симпатичных) лиц этого цикла стал верный оруженосец Эраста японец Маса - этакая прививка ориентальных воззрений на славянское древо.

Автором даже создано фундаментальное исследование "Писатель и самоубийство", которое он выпустил под своей настоящей фамилией Григорий Чхартишвили. Как он сам признается, им двигала давняя и с годами все более настоятельная потребность разобраться в вопросе, которым задавались многие: "Допустимо ли самоубийство, не нарушает ли оно правил "честной игры", в которой участвует каждый из живущих".

Исследователь опирается на богатейший литературно-биографический материал, обращается к творчеству множества литераторов, философов, мыслителей. Он считает: "Об искусе самоуничтожения литераторы писали много и красиво".

"Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья... Есть особый соблазн гибели, упоение гибелью как трагически прекрасной... Мысль о самоубийстве - сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи..." (Пушкин - Бердяев - Ницше)".

Представление о феномене жизни и смерти, отношение к суициду в разные времена, в различных религиозных, этических, эстетических системах - этому посвящена книга Чхартишвили. В романах Акунина эта проблематика разрабатывается, конечно, опосредованно, через перипетии, конфликтные узлы сюжета, поэтику, психологию героев, образный строй. Но присутствует она непременно. Чтобы убедиться в этом достаточно взять наугад любую из его книг. В книжном магазине "Приазовского рабочего" вы найдете романы из цикла о монахине - "Пелагия и белый бульдог", "Пелагия и черный монах" , новый цикл, главным героем которого является потомок Эраста, английский баронет Николас Фандорин - "Алтын-толобас" , "Внеклассное чтение". Впрочем, к творчеству Акунина-Чхартишвили мы еще вернемся.

Вероника остается жить

Самой важной для человека теме (таковой считал тему самоубийства Альбер Камю) посвящен и роман наимоднейшего Пауло Коэльо "Вероника решает умереть".

Газета "Нью-Йорк таймс" определила эту книгу как "реалистическую историю о жажде жизни перед лицом смерти, призывающую воспринимать каждый день как чудо".

Итак, "одиннадцатого ноября 1997 года Вероника окончательно решила свести счеты с жизнью. Она тщательно убрала свою комнату, которую снимала в женском монастыре, почистила зубы и легла в постель...". Казалось бы, у героини Коэльо нет никаких внешних суицидальных поводов, она была молода, красива, здорова, пользовалась успехом у мужчин. Жизнеописание девушки, которая пыталась отравиться, но вместо этого попала в психиатрическую клинику, построено как притча об испытании всепроникающим безумием, "Горечью", поразившей род человеческий.

В отличие от "Алхимика" эта книга менее абстрактна, она исполнена выразительных, реальных деталей, ведь и суицидальный комплекс, и психиатрическая лечебница знакомы Коэльо не понаслышке, он прошел через все это. Вероятно, поэтому он самолично появляется на страницах книги: "Хотя компьютеры нимало не занимали Веронику, однако, листая журнал, она наткнулась на статью о новой игре из тех, что продаются на компакт-дисках, созданной Пауло Коэльо. Это был бразильский писатель - тот самый, с которым она случайно познакомилась на читательской конференции в кафе при гостинице Гран-Юнион".

Впоследствии автор еще раз непосредственно появится на страницах романа, дабы потом сочувственно следить за своей героиней со стороны. Думается, приведенный пассаж убедит вас в несколько иронической окраске стиля. Создавая повествование на такую тяжкую тему как суицид и душевная болезнь, автор далек от мысли эпатировать читателя мрачными картинами, жестокими описаниями. Это действительно светлая, жизнеутверждающая притча, где конкретно обозначенные время и место - такая же литературная условность, как Испания или Египет в "Алхимике".

Фабула неизбежно приводит к любимому выводу писателя-оптимиста: "Однако в жизни есть вещи, которые, с какой стороны на них не смотри, всегда остаются неизменными - и имеют ценность для всех людей. Любовь, например".

Герои Коэльо нашли друг друга в психиатрической лечебнице: "Эдуард не ответил. Он вошел в помещение и вскоре вышел с пальто.

-Это на целую вечность, Вероника. Дольше, чем все одинаковые дни и ночи, которые я провел здесь, пытаясь забыть о тех райских видениях. Я почти забыл их, но, похоже, они возвращаются.

-Ну что ж, пойдем. Слава безумцам!".

Киевский соавтор Коэльо

Знаменитый бразилец исключительно высоко отозвался о работах Владислава Ерко. С иллюстратором своих книг он познакомился в Москве. Сам же художник более склонен к иронии, нежели к восторгам. В интервью "Киевским ведомостям" он рассказал:

-Коэльо принес мне какую-то новую известность, поэтому мне кажется просто неэтичным оценивать каждое его произведение или критиковать писателя. Я бы сказал, что он не входит в пятерку самых выдающихся литераторов ХХ или ХХI веков. Но я признаю за Коэльо-писателем воспитательную роль его книг для людей, которым по 15-20 лет и которые еще не прочли таких серьезных авторов, как Маркес, Борхес, Кортасар и т.д. И я знаю, что "Алхимик", "Пятая гора" или "Вероника" просто помогают сориентироваться молодым людям в этом урбанизированном и бездушном мире. Это и впрямь ценно.

...Самооценка у меня, может, и заниженная. Но так случилось. Слава богу, что тут выручают Поплавский, "лучший тенор Украины", или Киркоров, "золотой голос России", - вот их послушают люди с заниженной самооценкой, потом и зарядятся оптимизмом: мол, на фоне "лучших" и они что-то могут. Нет, я серьезно, в этом плане от названных артистов - большая польза.

...Я вообще не люблю свои работы. Просто мне труднее не рисовать, чем рисовать. Разве что двумя-тремя книгами Коэльо, то есть моими иллюстрациями к ним, я не то чтобы доволен, но готов с собой примириться. Причем речь не об "Алхимике", а о "Пятой горе", "Дьяволе и синьорите Прим" и "Веронике".

х х х

Думается, дорогие читатели, вы оцените правоту (или неправоту) и писателя, и художника. А возможно, и оспорите. Мы открыты для мнений и дискуссий.

Татьяна Коростелева,
газета "Приазовский Рабочий",
2002 год